?

Log in

No account? Create an account
Светлана Кенециус
19 February 2014 @ 10:38 pm
Разве может капля воды иметь свою сказку? Ведь капель так много, и все они сливаются в одно. Как разглядеть одну единственную каплю в море?
Но у этой капли была своя история. Знала ли она, что это так? Наверное, нет.
Где и когда родилась она, не знает никто. Возможно, она никогда не рождалась, просто была всегда. Мы встретились случайно: она упала мне на лоб, потом скатилась по щеке на плащ, достигла самого его края и очутилась на носке ботинка. Перед тем, как упасть на меня, эта капля провела несколько минут на листе большого клена; там было много листьев, но она выбрала чуть пожелтевший, старый, потому что хотела узнать о старости и о том чувстве, которое охватывает листья осенью, побуждая их желтеть и опадать. А вот чего хотела от меня эта мудрая капля, я так и не знаю. Она прикоснулась к моему лицу, забрала часть моего тепла - наверное, каплям тоже необходимо человеческое тепло - и мне неожиданно показалось, что ей хочется остаться со мной ненадолго. Мы сидели в парке на белой старой скамейке и молчали о жизни. Капле не очень-то хотелось испаряться и становиться каплей дождя. Мне подумалось, что стоит отнести мою собеседницу куда-нибудь к реке, к пруду, чтобы она стала каплей темной воды, в которой отражается городское серое небо. Наверное, не так уж интересно все время быть каплей дождя: падать, испаряться, потом снова падать. Для разнообразия иногда хочется просто течь вместе с другими мимо новых берегов, лесов, полей, городов, людей, машин, собак, коров, лосей и прочих самых разных открытий. А потом вдруг оказаться в море, даже в океане, где много соли и неба. Будут проходить корабли, проплывать дельфины. Можно отправиться куда-нибудь поближе ко дну - там своя жизнь, всегда новая, всегда таинственная в полумраке. Заглянуть в трюмы затонувших корветов, бригантин или каких-нибудь совсем уже древних галер. Может быть, именно эти галеры проплывали когда-то мимо много веков назад, когда капля была тоже каплей моря. Интересно побывать внутри кита, в его большом желудке - там, наверное, высокие потолки и широкие галереи. И снова наверх, к солнцу - поиграть его лучами, став одной их капель в брызгах волны...
Я смываю в реке эту каплю. Плыви, бродяга. Может быть, где-то там, в далеком океане у берегов маленького зеленого острова со всплеском волны ты передашь мое тепло какой-нибудь стройной негритянке, очутившись на ее шоколадной щеке. А потом ты снова вернешься на небо, чтобы стать каплей дождя и пролиться над городом, где я буду писать о тебе.
Счастливого пути!
 
 
Светлана Кенециус
19 February 2014 @ 10:36 pm
Он был маленький, почти прозрачный, со смешной разноцветной челкой. Но он надеялся когда-то подрасти, пусть ненамного, пусть даже совсем на чуть-чуть. Подрасти. Для того, чтобы из обычного маленького солнечного зайчика стать настоящим солнечным рыцарем. Вряд ли он мог бы объяснить, откуда знание о солнечных рыцарях пришло к нему. Он вообще был не разговорчив, маленький теплый солнечный зайчик. Он прыгал по лоскутному одеялу маленькой девочки. Старательно вытанцовывая все заученные па. Девочка тоже была маленькая. И тоже надеялась подрасти и стать кем-то вроде солнечного рыцаря. Он это знал наверняка – подсмотрел ее пушистые, лоскутные сны. Там, в этих зарождающихся снах, он выглядел иначе. Он был большим, как настоящий человек. А она была маленькой, но все же несколько больше, чем теперь. Она доверчиво улыбалась и тянула ему свою ладошку. Он брал ее в руки. Да-да. У него были настоящие руки – сильные, теплые руки. Он брал ее за руку и вел сквозь ночные отблески далеких пожаров, вел к свету. Всегда к свету. Она не помнила этих снов. Но ночью, поднимаясь по темной лестнице в кухню, она всегда с замиранием сердца твердила про себя – только бы дойти до света, до пятна света, отбрасываемого уличным фонарем. Если вступить в свет, ничего страшного уже не случится.
И однажды… Однажды его мечта сбылась.
Она боялась. Почему-то она в эту ночь очень боялась. Ей снился страшный сон, ее пытались научить проходить сквозь страх, пытались научить дышать в пустоте, испытывать боль. Она просыпалась, память ускользала, но оставался страх. Сосны за окном скрипели зловеще. Деревянный дом вздыхал и шевелился во сне. Ступени заглушали чьи-то шаги. Ей очень хотелось встать, подбежать к дверной ручке и повернуть ключ в замке. Но высовывать из-под одеяла ноги в ночную прохладу было страшно. И закрывать глаза было страшно. А кто-то приближался. Вот сейчас он спустится по лестнице, сейчас откроет дверь… Глаза не закрывались. Он пялилась в сумрак комнаты, вслушиваясь в каждый шорох. Вот сейчас, сейчас войдет кто-то страшный, и сердце лопнет, разорвется от страха. И тогда притаившийся в складках лоскутного одеяла маленький солнечный зайчик со смешной разноцветной челкой вскочил, встряхнулся, расправил плечи, вжал покрепче свой тоненький меч и сказал ей беззвучно: «Не бойся, я всегда буду с тобой. Я твой Солнечный Рыцарь». И она услышала, она поверила, она протянула ладошку. Нет, Он не смог бы взять ее за руку, для этого он был слишком мал. Он вскарабкался на доверчивую ладонь, хранившую тепло щеки испуганной девочки. Он расставил ноги, чтобы не упасть. Полы его солнечного плаща развивал невидимый ночной ветер. Челочка качалась в такт биению сердца девочки. Меч в руке готов к бою.
Так и простоял он всю ночь. Даже когда девочка уснула и вновь сунула ладошку под щеку. Он стоял посреди лоскутного одеяла, чувствуя, как звенит тишина, как удаляются шаги ночного страха. Теперь у них все будет хорошо.
 
 
Светлана Кенециус
19 February 2014 @ 10:33 pm
Жила-была пустота. Она откуда-то возникла и тут же забыла, откуда. В пустоте ничего не было, даже памяти. И стала жить маленькая Пустота в непонятном мире. Все было вокруг странным, чужим. Шум: смех, визги, песни, шорохи и стуки. Краски – яркие и не очень. Свет – солнечный и лунный. И многое еще ужасно раздражало маленькую Пустоту, мешало ей быть собой. Она сердилась и выпускала изо рта маленькие клубки тумана. А потом Пустота начала расти. Делать первые шаги и даже произносить первые слова. Слова эти были пустыми и звучали глухо. Пустота росла и поглощала все вокруг – надо же было как-то питаться. Сначала она принялась за шумы: визги съела в первую очередь, потом приступила к крикам. Съела половину стуков и шорохов. И только потом приступила к смеху. Со смехом было сложнее – но и с ним она справилась. Конечно, совсем уничтожить весь смех не удалось, но сделать его пустым оказалось легко. После звуков Пустота начала впитывать и переваривать цвета. Размывать, растушевывать, стирать границы. Съесть свет Пустота даже не пробовала, а темнота оказалась невкусной настолько, что Пустота потом долго отплевывалась в уголке после того, как только лизнула краешек. Так росла Пустота, превращаясь из маленькой в большую. И вот уже с ней считаются соседи. И вот уже у нее спрашивают совета. Яркие краски и громкие звуки стали любимой пищей пустоты. Прочее просто растворилось в тумане и больше не приближалось к Пустоте. Но однажды Пустоте захотелось стать не просто Большой, ей захотелось стать Великой. И тогда приступила она к границе мира, приподняла подол платья и шагнула в мир. Это означало неминуемую войну. Но Пустота ничего не боялась. У Пустоты не может быть страха. Пустота быстро набирала сторонников. Она пользовалась любой щелочкой, любой остановкой, любым сомнением. Она пробиралась прямо в душу и шептала своим тихим голосом о блаженстве пустоты и усталости. И рушились миры под ее каблучками. Пока не вышла на поле боя маленькая Надежда. Вышла, смешно ковыляя на детских ножках, встала и улыбнулась. И дрогнула Пустота. Ничего не смогла сделать с этой странной улыбкой – подобрала свои юбки и уползла в тень. И оттуда стала посылать шпионов и убийц к маленькой Надежде. Недоверие, цинизм, жестокость и предательство. И никто не мог уничтожить малышку. Иногда она почти умирала, но в последний момент вдруг улыбалась, и жизнь снова возвращалась к надежде. Пустота так и не стала Великой. До сих пор гоняется она за Надеждой, пытаясь поглотить ее. А Надежда никак не взрослеет –улыбается и топает вперед… И знаете, Пустоте иногда кажется, что внутри нее что-то есть. Маленькое, улыбающееся, неуклюжее, но нежное. Может, это ее собственная надежда?
 
 
Светлана Кенециус
19 February 2014 @ 09:36 pm
Откуда берутся сказки? Из фиолетовых снов уснувших в траве эльфов? Из музыки ветра, шелестящей на заре в кронах сосен? Из капель дождя на весенних звонких крышах? Из улыбки незнакомого ребенка? Или сказки рождаются далеко-далеко, в волшебной стране, а потом разбредаются по миру и ищут, к кому бы навязаться в гости?
Сказки щекочут тоненькой травинкой за ухом сказочника, стоит ему задуматься, замечтаться, залюбоваться чем-то необычным, или просто уснуть. Сказки теребят за полу плаща, просят взять на руки, поиграть с ними, как с веселыми щенками. Сказки устраиваются на краешке одеяла и тихонько поют колыбельные. Сказки прячутся под кроватью, на шкафу, за кадкой с каким-нибудь фикусом, в коробке с забытыми на чердаке игрушками. Да они повсюду. Мельтешат, подпрыгивают, танцуют или просто тихо сидят рядом, ждут.
Сочините сказку… А разве можно сказку «сочинить»? Подслушать, подсмотреть, угадать. Поднять с листа подорожника, слизнуть с кончика березового листа, угадать в чьих-то глазах…
Надо просто остановиться, крепко-крепко зажмуриться, потеряться во времени и пространстве на миг, а потом снова вернуться. Перестать обращать внимание на голоса за стеной, забыть о неоплаченных долгах, выбросить из головы мелкие суетные заботки. А потом вспомнить, просто вспомнить.
А знаете, когда-то жила на белом свете одна маленькая звездочка. Совсем крошка. Такая малюсенькая, что уместилась бы на кончике твоей ресницы. У звездочки были родители, сестры и даже братья. Все они были большими, солидным звездами. Даже красный карлик – дедушка, на самом деле был просто гигантом.
- Ну, что же ты, Малышка, - говорил дедушка, - что же ты не растешь?
Звездочка не знала, что ответить и молчала, только лучиками шевелила вежливо.
- Ты никогда не вырастешь, - пугали сестры, - Если будешь такой тихоней.
- Посмотри, какой вокруг огромный мир, сколько в нем звезд, - рассказывал перед сном отец, - Когда-нибудь ты засияешь ярко-ярко, когда-нибудь и ты станешь центром какой-нибудь Галактики. На тебя будут любоваться крошечные существа, живущие на холодных камнях. Ты будешь дарить им свет и тепло. А пока ты такая маленькая, что тебе нужно ложиться спать пораньше.
- А зачем нужны звезды? – спрашивала малышка тихо-тихо свою маму.
- Чтобы дарить жизнь. Свет и тепло. Без света и тепла не будет жизни.
Малышка вздыхала и засыпала на коленях мамы. Такая крошечная, что не сразу и различишь.
Шло время, а малышка все не росла. Ее братья и сестры уже согревали свои миры. Дедушка устал и погас.
- Я никогда не засияю ярко-ярко? – испуганно шептала крошечная звездочка. Так тихо, что услышать ее могли только мама и папа.
- Обязательно засияешь. Надо работать над собой, - утешал папа и улетал на работу.
- Знаешь, малышка, однажды ты поймешь, что такое сиять ярко-ярко. И тогда все изменится. – Тогда ты сможешь дарить свет и тепло, дарить жизнь
- Откуда ты знаешь, что все изменится? Откуда ты знаешь, что я пойму, что я смогу? – звездочка плакала беззвучно.
- Знаю. Потому что я тебя люблю. Потому что ты – моя дочь.
Однажды маленькая звездочка встретила незнакомую звезду. Не слишком большую – так, с метеорит ростом.
- Это что еще за недоразумение? – рассмеялась не слишком большая звезда. – Что за пылинка?
- Я – звезда, - обиделась кроха.
- Какая же ты звезда? Звезды большие. Как я. А тебя даже не видно. Не позорила бы ты своих родителей, улетала бы куда подальше и затерялась во Вселенной. Не смеши народ. Ты даже в падающие звезды не годишься.
- Падающие звезды? Что это такое?
- Некоторые звезды не собираются торчать на одном месте всю свою жизнь и обогревать разных смешных существ, живущих на планетах. Мы летим, и полет наш подобен танцу. Мы падаем. И приносим счастье. Ясно.
- Я тоже хочу приносить счастье.
- Ты? Да тебя даже на аллергический насморк не хватит – не то, что на счастье.
Падающая звезда хохотала, переливаясь. И вдруг лопнула – развалилась на маленькие осколки. Эти осколки понеслись с бешеной скоростью в пустоту. Маленькая звездочка ухватилась за один осколок и понеслась вместе с ним, зажмурившись крепко.
От страха и обиды звездочка совсем не понимала, куда она летит. Что-то мелькало мимо. Чьи-то голоса звали, но быстро пропадали.
Очнулась звездочка в незнакомом и непонятном месте. Осколок звезды, за который уцепилась она, стал совсем крошечным и остыл. Вокруг крошечной путешественницы лежало что-то холодное, белое.
- Что это? – тихо прошептала она испуганно.
- Это снег, - ответил ветер, пролетавший мимо. – Я ветер. А ты кто?
- Я звезда, - ответила звездочка совсем тихо.
- Та самая? Падающая?
- Не знаю…
- как это не знаешь? Ты же упала с неба – так? Раз упала – значит, падающая.
- И я кому-то принесу счастье? Хоть самое крошечное?
- Смешная ты. Счастье не бывает крошечным. Оно всегда большое.
- Но как же я могу принести что-то большое, когда я такая маленькая.
- Вам, звездам, виднее.
- Ветер, возьми меня с собой. Может быть, у меня получится принести счастье?
Ветер подхватил крошечную звездочку и понес над запорошенным снегом лугом, над лесом, над рекой, по которой плыли льдинки. Звездочка любовалась миром, а еще больше она любовалась звездой в небе. Яркой-яркой, теплой-теплой, самой красивой во всей Вселенной. Потому что эта звезда была мамой.
- Я здесь, мама, - шептала звездочка.
Но мама не услышала, скрылась за тучей.
Ветер пронесся над городом. Остроконечные крыши и трубы, улицы, окна, провода. И люди.
- Что это?
- Люди, - ответил ветер, - Кто-то из них видел, как ты падала, и загадал желание. Теперь ты принесешь ему счастье.
- А как мне угадать?
- Не знаю, это ваше дело, звездное.
И ветер влетел в трубу, завывая весело.
А звездочка стала падать вниз, прямо с крыши на улицу.
По улице шел человек. Обычный человек. Немного лохматый, немного усталый, немного задумчивый. И одинокий. Он услышал, как воет ветер в трубе и поднял голову – посмотреть. И что-то словно попало ему в глаз. Он протер глаз, и зашагал дальше.
Навстречу ему шла девушка. Обычная девушка. Немного замороченная, немного загадочная, немного неуклюжая. И тоже одинокая. Она споткнулась, а он поддержал ее. И взгляды их встретились.
И тогда звездочка – а ведь именно она упала в глаз прохожему – поняла, что значит сиять ярко-ярко. Поняла, что значит дарить свет и тепло. Она засияла в глазах случайного прохожего. И свет этот согрел случайную девушку.
И чем дольше смотрел одинокий человек на обычную девушку, тем мене одиноком он становился. Девушка улыбнулась – не каждый день увидишь настоящие звезды в глазах.
- А ведь я загадала на падающую звезду, что со мной должно случиться что-то необычное, - подумала девушка. А вслух сказала:
- Ой, я каблук сломала, кажется. Совсем не умею ходить на каблуках.
- Давайте, я вас провожу. А то снова упадете, - ответил прохожий.
И они пошли вдвоем. Немного странные, немного улыбающиеся. И счастливые. Да, уже счастливые, хотя они, наверное. Еще об этом не догадывались.
Но звездочка-то знала, что такое дарить жизнь. Она сказала:
- Мама, я все поняла. Я буду очень стараться. И я принесу счастье. Пусть даже ты никогда меня больше не увидишь.
Тучи рассеялись, и на город полилось весеннее солнце.
- Я вижу тебя, моя Малышка. У тебя все получится. Я знаю. Потому что ты – моя дочь. Потому что я люблю тебя.
 
 
Светлана Кенециус
Есть вещи, которые делают нас живыми... Вещи, которые будят задремавшие или задушенные чувства и эмоции. не те физиологические, которые так активно навязываются массовой культурой. Но те, на которые отзывается душа, отзывается неповторимыми ощущениями, которые и составляют человеческую жизнь. Звучит цинично, но это так. Трагедии, катастрофы делают нас живыми. Мы вдруг понимаем, что способны сострадать, понимаем, что наше сострадание и наша жизнь действительно нужны. Мы чувствуем себя живыми. Гораздо сложнее чувствовать и быть живыми, когда вокруг спокойствие, болото, тишина и пустота. Гораздо реже мы просыпаемся от простого запаха, звука, движения мысли. Мы постоянно спим. Мы превратились в автоматы, двигающиеся по инерции, заданной социумом. Иллюзия жизни. Почему, чтобы заставить нас проснуться, кому-то надо за нас умирать? Как говорил волшебник в Обыкновенном чуде? Бессовестно убивать героев, чтобы заставить задуматься равнодушных? Как-то так? А может быть, попробовать жить так, чтобы не нужно было нас будить? Чтобы автору не надо было никого убивать? Жить самим. Чувствовать каждую минуту. Радоваться солнцу, снегу, запахам сосновой коры, улыбке ребенка. Сопереживать тем, кому нужно наше сострадание. Совсем немного внимания тем, кто нуждается во внимании. Слушать больше, чем говорить. Делать больше, чем обвинять кого-то в бездействии. Думать чаще, чем развлекаться. Любить, а не хотеть. Жить, а не существовать... есть вещи, которые делают нас живыми. Которые помогают нам не забыть, что мы живые. Этих вещей море, это весь мир. Может, пора остановиться, перестать воздвигать между собой и миром искусственные стены? Может быть, тогда не нужны будут трагедии? И наш автор напишет про нас что-нибудь совсем в другом жанре...
 
 
 
Светлана Кенециус
15 January 2013 @ 08:53 pm
Всем, кто делает кино, кто пишет сценарии или просто любит кино. не проходите мимо. Кинофестиваль ждет своих участников. Кинофильмы, Сценарии, Детские сочинения, рисунки, фотографии. Срок подачи работ продлен! http://socfestival.com/blog/4010
 
 
Светлана Кенециус
И снова о том же.
http://socfestival.com/russian/events/scenar
Конкурс сценариев для короткометражных фильмов "Копилка Короля" (в рамках международного фестиваля социального короткометражного кино "Голый Король") ждет новых работ.

Работы над съемками фильма по сценарию, получившему в прошлом году гран-при, уже ведутся.
 
 
Светлана Кенециус
Дорогие режиссеры, сценаристы, студенты и прочие интересующиеся сценариями короткометражных фильмов. Здесь предлагаются вашему вниманию сценарии - участники конкурса "Копилка Короля" (Международный фестиваль социального короткометражного кино «Голый Король» г. Рига)
http://socfestival.livejournal.com/32836.html
Желающие принять участие в конкурсе - пишите, посылайте ваши работы, их рассмотрит профессиональное жюри.
 
 
 
Светлана Кенециус
19 February 2012 @ 01:44 am
Сегодня в Латвии прошел референдум по сбору подписей за принятие поправки к конституции Латвии. Вопрос стоит о придании русскому языку статуса второго государственного. Проведение референдума стало возможным благодаря тому, что были собраны необходимое количество подписей со стороны граждан за проведение этого референдума.
На самом деле вопрос стоит не о втором госязыке, а о том, что примерно тридцать процентов граждан Латвии (и еще несчитанное количество неграждан, проживающих на территории Латвии со дня своего рождения) думают на русском языке - и при этом не имеют возможности чувствовать себя полноценными членами общества, так как их называют оккупантами, неинтегрированными чужаками и т.п.
Скандалы вокруг референдума идут уже больше месяца. Однако настоящего разделения общества на два враждующих клана не происходит - просчитались те, кому нужна была война. Споры идут в прессе, на страницах интернета. На рекламных плакатах.
Результаты референдума еще не известны, но по самым смелым прогнозом "за" второй госязык проголосует тридцать процентов. Это было понятно всем с самого начала. Зачем тогда было затевать весь сыр-бор?
Часть латышского населения видит в этом "руку Кремля", которой пугают до сих пор. Кто-то понимает, что это только начало - волна поднимается ради придания русскому языку статуса официального в Европе, где все растет число русскоязычных эмигрантов. Кто-то ясно различает в этой истории разжигание межнациональной вражды, даже провокации гражданской войны. Кому-то становится очевидно, что шумихой вокруг языковой проблемы народ Латвии отвлекают от действительно важных и серьезных проблем. А кто-то считает, что ситуацию с референдумом нужно использовать для начала диалога на тему, некогда искусственно "замятую" латышскими политиками - в Латвийском государстве живут не только латыши, причем давно... Как пойдет этот диалог, состоится ли он - начнем следить начиная с завтрашнего дня....
"Спасибо всем, кто голосовал "за", спасибо всем, кто голосовал "против". Какие будут точные пропорции, узнаем уже скоро. Но ясно одно, нам всем теперь после референдума вместе надо будет приводить в порядок свою страну. Если мы будем делать это вместе, то у нас получится." - написал мэр города Риги Нил Ушаков в своем блоге.